Лев Гумилёв — гениальный мыслитель и великий русский патриот

Основные труды Льва Николаевича Гумилева (1912-1992) были опубликованы в конце 80-х – начале 90-х гг. Многие мои коллеги (точнее, старшие товарищи), прочитав их тогда, находились под сильным впечатлением. Но прошло время, страна сильно изменилась, «национальный менталитет» не только не стал лучше, но в нем развились новые нелицеприятные черты. Выросло новое поколение, не жившее в советское время и не затронутое советской идеологией. Хорошо было бы переиздать вновь хотя бы некоторые книги Л. Гумилева. И вообще неплохо было бы их переиздавать хотя бы раз в 10-15 лет, чтобы, во-первых, «освежать» его идеи в памяти тех, кто уже читал, а, во-вторых, знакомить с ними новые поколения.

Я прочитала пока только три его работы («Этногенез и биосфера земли», «От Руси к России» и «Древняя Русь и Великая Степь») совсем недавно. Прочитала и вспомнила высказывание В.И. Ленина по поводу прочтения им романа Н.Г. Чернышевского «Что делать». «Дедушка Ленин» (в ту пору еще довольно молодой человек) сказал примерно так: «Этот роман нельзя читать, когда еще молоко на губах не обсохло». Он имел в виду, что это произведение следует читать не в молодом, а в относительно зрелом возрасте, чтобы быть в состоянии его как следует понять. Кстати, в советское время этот роман «проходили» в рамках школьной программы, т.е. фактически «наплевав» на мнение «вождя мирового пролетариата». Видимо, полагали, что «лучше раньше, чем никогда».

Еще один пример из той же оперы. Один мой коллега, гениальный преподаватель экономической теории (гениальный потому, что все его студенты знали и любили экономтеорию, что само по себе — факт исключительный) к промежуточному зачету по своему предмету требовал выучить… «Мастера и Маргариту» М.А. Булгакова. Я с ним тогда пыталась спорить, используя аргумент «дедушки Ленина»: мол, в таком молодом возрасте, да еще «из-под палки», что эти студенты могут понять в таком глубоком произведении? Но он был непреклонен и тщательно проверял их знание «предмета», а именно, спрашивал всякие подробности, детали, которые нельзя было узнать, не проштудировав внимательнейшим образом весь текст книги. Теперь, спустя 15 лет, я уже и не знаю, кто из нас был прав. Может, быть, он (вместе с советской школьной системой)? Может, не стоит ждать и надеяться, что человек «созреет» и сам, добровольно, прочитает нужную книгу? Может, надежнее заставить его это сделать: глядишь, хоть что-то поймет и запомнит, хоть какая-то польза будет для общества. Может, действительно, «лучше раньше, чем никогда»?

Но Л. Гумилева я прочитала именно сейчас, будучи человеком взрослым. И полагаю, что именно сейчас, в период мирового кризиса, в период некоторого «брожения умов» по поводу переустройства мировой экономической системы, идеи Л. Гумилева как никогда актуальны и полезны. Поэтому читать его сейчас самое время!

Прочтение трудов Л. Гумилева вызвало разнообразную гамму мыслей и чувств.

1. Потрясает его энциклопедизм, синкретизм. Говоря проще, его труды — это победа полноты жизни и здравомыслия над научной узостью. Научный подход — это всего лишь один из возможных подходов к изучению и пониманию окружающего мира. Он сложился в XVII веке и с тех пор остается доминирующим. Люди, даже сами ученые, забыли, что научный подход — далеко не единственный, и что это — всего лишь  инструмент познания, а не сама «истина в последней инстанции».

Что такое научный подход? Говоря образно, это своего рода «очки», которые надевают люди, изучающие вещи и явления окружающего их мира. Например, возьмем такой объект изучения, как бараны. Математик, надев свои «математические очки», будет изучать баранов на предмет их количества. Биолог сквозь свои «биологические очки» станет интересоваться их ролью в круговороте веществ (биогеоценозе), их внутренним строением, их поведением. Зоолог будет изучать особенности их размножения, ареал обитания, условия разведения. Экономист через свои «очки» заинтересуется их полезностью, ценностью их меха, стоимостью килограмма живого веса, затратами на их содержание. И так далее. Каждый из этих ученых мужей будет игнорировать все «ненужные», а изучать только «нужные» (с точки зрения его науки) свойства и особенности этого вида животных. И только простой неученый чабан сможет увидеть такой объект, как бараны, в его целостности, во всей полноте его свойств и проявлений. Нет, конечно, я не против науки. Я против «научной узости». Она, эта самая «узость» — далеко не безобидное явление. Она может стать даже смертельно опасной в руках политических волюнтаристов, авантюристов и просто высокопоставленных негодяев. Например, идеи поворота северных рек на юг были обоснованы советскими учеными, не принимавшими во внимание экологические последствия такого шага. В советские времена наука экология еще только развивалась, но не была признана важной, игнорировалась. А ведь последствия могли стать катастрофическими.

К какой отрасли науки можно отнести труды Л. Гумилева? Невозможно сказать. К счастью. Его исследования — это сочетание истории, географии, климатологии, биологии, социологии, психологии, религиоведения, культурологии, этнографии, археологии и созданной им науки этнологии. В общем, это успешная попытка преодолеть научную узость и дать максимально полную, объемную, красочную, целостную картину мира. (Разумеется, это его, Льва Гумилева, личная картина мира. На этой картине изображен мир, преломленный через призму его субъективного восприятия. Но ведь по-другому и быть не может). Его труды смело можно назвать фундаментальными сразу по большому спектру отраслей науки.

2. Восхищает и даже слегка подавляет своей мощью информационная (фактологическая) насыщенность его книг. Трудно даже вообразить, какое количество первоисточников ему пришлось «перелопатить», чтобы выдать в таком вот концентрированном виде всю переработанную и часто заново интерпретированную информацию.

Шокирует собственная малограмотность. Я себя считаю «нормальным средним» человеком в смысле объема знаний по истории. «Нормальный средний», в моей терминологии, — это нечто посередине между профессиональным ученым-историком и рядовым обывателем, «слепым» и «глухим» ко всякому знанию вообще и к историческому в частности. Но от Л. Гумилева не только меня отделяет бездна. Любой ученый-историк, конечно, обладает обширными и глубокими познаниями в исторической науке вообще, но в 99% случаев каждый историк специализируется на каком-то определенном историческом периоде и ограничивается рамками какого-то географического ареала земной поверхности. Скажем, кто-то занимается историей крестовых походов, кто-то — Эпохой великих географических открытий, кто-то — историей Африканского континента и т.д.

В свое время меня «захватил» (и, в общем-то, до сих пор «не отпустил») замечательный трехтомный труд французского историко-экономо-географа Фернана Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капитализм».  Это тоже масштабное, панорамное произведение, впечатляющее и широтой, и глубиной охвата исследуемого материала. Он рассматривал период с XIII по XX век в широком географическом ареале, включающем в той или иной степени почти все континенты. Но по сравнению с Л. Гумилевым, даже масштаб Ф. Броделя кажется довольно ограниченным. Сферой интересов Л. Гумилева является почти вся планета и всё человечество на протяжении практически всей своей истории. Правда, с учетом того, что он развивал свою этнологию в «махровые» советские времена, а ее основы разрабатывал в Гулаге, то он вынужден был «остановиться» на границе XIX века. Никаких мнений по поводу современной ему новейшей истории он в своих трудах не высказывал.

3. Самое, пожалуй, главное. Лев Николаевич Гумилев — это великий патриот всея Руси. Большая редкость не только по нынешним временам. Современное массовое скандирование «Россия! Россия!», размахивание национальными флагами и даже знание слов нового гимна, разумеется, не имеют ничего общего с истинным русским патриотизмом. Заявления власть предержащих о том, что они отстаивают «интересы России», являются не более чем декларацией, ибо сказано: «судите не по словам, а по делам их». А дела нынче сильно расходятся со словами.

Вот ведь забавная штука. Саму себя я привычно относила к «западникам», но беспристрастные факты и безупречная аргументация Л. Гумилева поневоле заставляют склониться к его «славянофильству». Славянофильство — очень подходящее и  точное название его патриотизма.  Любовь ко всему славянскому, русскому. Это ведь так естественно, нормально. Одна моя знакомая – психолог как-то сказала: если человек сам себя не любит, то его сложно полюбить другому человеку. Мы, русские, сами себя не любим. Это известный факт. Так стоит ли удивляться, что нас не любят и представители других наций?

Одна из основных идей Л. Гумилева — необходимость для русских людей обратиться к своей истории, прочувствовать свою аутентичность, свое особое место на Земле, осознать свой «национальный интерес» и выделить его из интересов народов «Евразийского континента», «Европы», «Азии»  и других общностей, частью которых упорно пытается представить нашу страну современное руководство, подобно тому как советское руководство пыталось позиционировать страну как часть («передовой отряд») то «мирового пролетариата», то «соцлагеря». Нет, Л. Гумилев не использует такую риторику, но к ней поневоле приходишь, внимательно изучив его труды.

Он категорически осуждает «европоцентризм», которым страдают не только европейцы (что вполне понятно), но и россияне, которые добровольно, совершенно некритично и даже с большой готовностью признают именно такой взгляд на историю человечества. Наши учебники истории (в царское, советское и нынешнее время) составлены именно на базе концепции «европоцентризма». Возникает резонный вопрос: «А почему, собственно?»  Если Европе удалось так удачно ограбить остальной мир и за счет этого обеспечить собственное благосостояние, то, стало быть, она и является центром мира? Вся история экономического развития Европы — это история колониальных захватов и грабежей завоеванных территорий. Не зря же эта тема в Европе является «табу», закрыта для дискуссий, не только политических, но даже и научных! Неприлично, некорректно вспоминать, откуда взялось, на чем основано европейское, а затем и американское процветание.

Впрочем, Л. Гумилев почти не обсуждает тему экономики, он просто настаивает на необходимости отказа славян от безоговорочного признания за Европой роли «центра мира». Особое внимание он уделяет проблеме взаимоотношений европейцев и русских на протяжении долгой истории их сосуществования на Евразийском континенте. «Европейский мир» на протяжении всей совместной истории не просто не любил «мир славянский», но активно, упорно стремился этот мир завоевать, победить, по возможности уничтожить. Римские папы неоднократно инициировали крестовые походы против «схизматиков» (ортодоксов) на востоке, не признавая в славянах «настоящих христиан». А мы-то, наивные и малограмотные обыватели, полагаем, что крестовые походы были направлены только против мусульман! Мы даже не очень тщательно уяснили себе, почему и за что Александр Невский разбил рыцарей-крестоносцев на льду Чудского озера. А неплохо было бы поинтересоваться, что понадобилось этим «добрым христианам» на нашей православной земле, а не в Палестине, куда они должны были бы направиться с целью «освобождения Гроба Господня»?

Вот всего одна (но зато какая!) коротенькая цитата: «Натиск на восток, начавшись в XI в., продолжался в XIII в. и в XIV в., когда были завоеваны литовцами Киев и Чернигов, и в XVII в., когда поляки сожгли Москву; в XIX в. то же самое проделали французы и в ХХ в. хотели учинить немцы» («Древняя Русь и Великая Степь). Действительно, это не отдельные случайные, не связанные друг с другом события, а последовательная цепь событий, в которых видна вполне определенная и ясная логика.

Л. Гумилев последовательно и методично старается разрушить расхожие стереотипы, прочно укоренившиеся в официальной исторической науке. В частности, стереотип о «поганых половцах», которые, якобы, были злейшими врагами древних славян. А на самом деле наше сосуществование было весьма любопытным симбиозом, своеобразным союзом двух этносов: половцы часто помогали русичам в военных операциях, в том числе против европейских захватчиков, русские князья женились на «красных девках половецких». И вообще половцы сыграли довольно позитивную роль в русской истории. Или, например, Л. Гумилев старается опровергнуть расхожую версию о «татаро-монгольском иге», о «жестоких монголах», завоевавших Русь и прервавших нормальный ход ее развития. «Завоевание» Руси монголами было, похоже, просто «детским лепетом» по сравнению с вторжением в СССР «цивилизованных» немцев в середине ХХ века, а «дикари»-монголы не выдерживают никакого сравнения по части жестокости и зверств с «высококультурными» извергами, пришедшими в Россию из Европы. Достаточно сравнить наши потери (в процентном отношении) в ту и другую эпоху.

Л. Гумилев постоянно сравнивает этические принципы, которые были приняты на Западе и на Востоке и на основе которых вырабатывались нормы поведения соответствующих этносов. Например, среди «диких» азиатских этносов (половцев, монголов, тюрок) считалось недопустимым нарушить данное слово, предать друга, плохо принять гостя или обидеть посла. А для «культурных» европейцев считалось допустимым всё, что соответствовало их текущим политическим интересам. Вероломство, предательство союзников, попрание законов гостеприимства, убийства посланников были для европейцев в порядке вещей. Так кого же можно с бóльшим основанием назвать «дикарями»? И чьи ценности ближе к нашим собственным? (Нет, разумеется, азиаты отнюдь не были «мягкими, белыми и пушистыми», и среди них встречались преступники, как в любом другом этносе. Но частота политических преступлений «на высшем уровне власти» явно была выше в Европе).

Очень убедительно, доказательно аргументируя, оперируя многочисленными фактами, Л. Гумилев показывает неприглядную роль, которую играли представители еврейского этноса в судьбах многих других народов. В его трудах нет ни грана антисемитизма, налицо лишь беспристрастный анализ. Именно поэтому его исследования заслуживают доверия и заставляют серьезно задуматься, провести параллели с современностью, отбросив демагогическую «шелуху» и принимая во внимание только известные факты и их очевидные последствия. Ситуация в знаменитой Хазарии, где ключевые посты в руководстве страны занимали представители еврейского этноса, а коренной этнос — хазары — оказался в угнетенном положении (Л. Гумилев называет такой способ взаимодействия двух этносов «химерой»), до боли напоминает ситуацию в послереволюционной России. Последствия для страны там и тут были печальны. Нет, история никого ничему не учит, это абсолютно точно!

Вообще прочтение книг Л. Гумилева вызывает сильное желание понять современную ситуацию, пользуясь инструментарием его этнологии. Возникает потребность  точнее осознать специфику исторического момента, в котором мы находимся сейчас, поставить точный диагноз нашей нации и попробовать спрогнозировать варианты развития ситуации. Но это с одной стороны.

С другой стороны, всё это делать боязно, т.к. даже не очень глубокое знакомство с его исследованиями приводит к выводу, что русский этнос сейчас переживает, мягко говоря, не самый удачный момент своего жизненного цикла, находится не в самой благоприятной фазе этногенеза, а даже совсем наоборот. И перспективы нашего этноса самые что ни на есть препаршивые (другого слова и подобрать не удается).

С третьей стороны (бывает и такая), его исследования дают некоторую надежду на своеобразное «возрождение», но только понять, оценить это «возрождение» (если таковое вообще случится) смогут только наши далекие потомки, спустя лет этак 200-300, а то и позже.  А уж пережить такое «возрождение», судя по описанию Л. Гумилева, — удовольствие «ниже среднего».

Следуя Л. Гумилеву, вариантов в нашей ситуации всего три — или достаточно спокойное «вымирание», или бурное, болезненное «возрождение», или «уничтожение» нашего этноса другими, находящимися в более активной фазе этногенеза.

Кстати, ключевое понятие его концепции этногенеза — пассионарность (от лат. passio — страсть, страдание) — эффект избытка биохимической энергии в организме. Увеличение ее «объема» в представителях этноса — явление благоприятное, а ее угасание приводит к постепенному вымиранию этноса. Замерить ее уровень с помощью каких-либо приборов невозможно. Определить ее интенсивность можно только с помощью наблюдения событий, явлений, процессов, происходящих в данном обществе.

Велико искушение, применив методы Л. Гумилева, обнаружить в России в конце XIX – начале ХХ вв. всплеск пассионарности и возможное зарождение нового этноса. В этой связи вспоминается небольшая статья русского религиозного философа-эмигранта Владимира Вейдле (1895 — 1979) под названием «Три России». Вероятно, Л. Гумилев не был с ней знаком, поскольку статьи эмигрантов были недоступны в советское время, однако можно найти аналогии между мыслями двух этих деятелей русской культуры. В. Вейдле выделяет три России: первая из них — Древняя Русь до Петра I. Л. Гумилев тоже считает Древнюю Русь особым этносом, но начальным моментом зарождения «новой, второй России» он считает не царствование Петра, а возвышение Москвы и объединение русских земель под началом Московского княжества, т.е. более ранний период. Третья Россия, по мнению В. Вейдле, начала свою историю в 1917 году. Эта гипотеза, в общем-то, не противоречит концепции Л. Гумилева, а вполне укладывается в его «временные ряды». Но, как уже было отмечено, он вынужден был «остановиться» в своих исследованиях на пороге века XIX-го. Следовательно, оставил без комментариев момент основания советского государства.

К горчайшему сожалению, этот великий исследователь, мыслитель и истинный русский патриот ушел от нас в 1992 году. И мы уже не сможем спросить у него, есть ли надежда, есть ли свет в конце нашего бесконечного тоннеля. Впрочем, может быть, он и сам не смог бы ответить с уверенностью на этот сложнейший вопрос.

Полезные ссылки:

Лев Гумилев: Автобиография. Автонекролог.

Этногенез и биосфера Земли

Реклама

Об авторе elenaestrellita

I'm interested in: Music, Cities (Urban Development), Travelling, Foreign Languages, Reading, Ping-pong
Галерея | Запись опубликована в рубрике Мир с метками , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария на «Лев Гумилёв — гениальный мыслитель и великий русский патриот»

  1. Спасибо за напоминание о такой личности! Когда-то очень давно начинала читать «Этногенез и биосфера Земли», но до конца не осилила. Теперь захотелось всё прочитать заново!

  2. Да, штука мощная. Но лучше прочитать «Этногенез» хотя бы в паре с еще одной — «Древняя Русь и Великая Степь». А потом уже «потянет» и на остальные. Вещь!

  3. «победа полноты жизни и здравомыслия над научной узостью», вы очень точно подметили. Именно поэтому никогда ему не стать признанным исследователем. Не выгодно это нынче.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s