«Модернизация» и прочие катастрофы

В последнее время нам много и горячо говорят о необходимости «модернизации». Только не объясняют, что же это такое и, главное,  какими средствами это должно быть сделано. В данном материале предпринята попытка осмыслить, в каком направлении и каким путем нам неплохо было бы двинуться.


Управление процессами общественных изменений: модели, последствия, перспективы для России

Классификация моделей управления процессами общественных изменений

Под процессами общественных изменений мы понимаем масштабные изменения одновременно в нескольких (многих) сферах общественной жизни и деятельности, которые сопровождаются изменениями в системе ценностей, норм, образе мышления, моделях поведения и взаимодействия членов общества данной страны.

Стало общим местом понимание того, что процессы общественных изменений уже давно, на протяжении, как минимум, трех веков, не являются естественно происходящими, эволюционными. Со времен первых буржуазных революций управленческая, т.е. искусственная, составляющая непременно присутствует во всех общественных процессах, прежде всего, в процессах общественных изменений. Наличие управленческого, организующего начала, разумеется, было определяющим и в обществах Древнего мира (Египет, Китай), но по отношению к тому периоду неактуальным будет говорить об общественных изменениях. Целью управленческого воздействия в те эпохи было, скорее, предотвращение любых изменений в обществе, поддержание не просто стабильности, но неизменности существующего порядка вещей. Только в Новое время изменения стали осознаваться как индивидуальная и общественная ценность. А в условиях Новейшего времени изменения рассматриваются как насущная необходимость, императив. Ведь в «эпоху, не имеющую закономерностей» (выражение П. Дракера), оставаясь неизменным, каждый рискует безнадежно отстать [1].

Вероятно, темой отдельной дискуссии могла бы стать верификация истинной причины этой потребности в переменах — насколько стремление к изменениям действительно жизненно необходимо человеческим обществам, а насколько оно искусственно «подогревается» «лидерами мнений» за которыми, в свою очередь, стоят интересы бизнеса. Ведь «прогрессивные» изменения в образе жизни внешне эксплицируются в изменяющейся структуре потребления — вместо традиционной одежды люди носят символические наряды Haute Couture (от-кутюр), вместо продукции национального кинематографа смотрят голливудские Blockbusters (блокбастеры), вместо блюд национальной кухни потребляют fast food (фастфуд), вместо посещения библиотек и театров находят разнообразные, порой сомнительные, развлечения в Internet. Однако в данной статье не ставится цель подвергать сомнению ценность общественных изменений. Целью является предложить возможную классификацию моделей управления процессами общественных изменений, рассмотреть последствия реализации каждой из моделей, а также оценить перспективы реализации каждой из них в России в ближайшем будущем.

Основываясь на разработках отечественной методологии [2], мы предлагаем выделять четыре основных модели управления процессами общественных изменений: управляемая эволюция, реформирование, модернизация и трансформация (табл. 1).

Таблица 1

Модели управления процессами общественных изменений

Различия между этими моделями управления определяются, во-первых, соотношением естественной и искусственной составляющей (степенью «естественности/ насильственности» изменений); во-вторых, соотношением отечественных и заимствованных «импульсов», идей изменений (степенью присутствия заимствованных элементов в идеальной модели будущего состояния общества); в-третьих, скоростью протекания процессов изменений (степенью сопоставимости с длительностью человеческой жизни). Эти характеристики, по нашему мнению, являются ключевыми, хотя можно выделять и более частные. Все четыре модели нашли реальное воплощение и могут быть проиллюстрированы примерами тех или иных обществ из Новой и Новейшей истории.

Пример реализации модели управляемой эволюции

Примером модели управляемой эволюции (от лат. ēvolūtiō — «развёртывание, раскрытие») может служить управление процессами общественных изменений в европейских странах на протяжении, как минимум, трех последних столетий. Поскольку и идея общественных изменений зародилась в европейском обществе, и технология их осуществления изобреталась и отрабатывалась на европейском континенте, то сама возможность заимствования чего-либо откуда-либо отсутствовала как таковая. Особенностью общественных изменений в европейских странах является их максимальная органичность, при которой изменения как бы «выращиваются» на отечественной почве, а управление состоит в том, чтобы поддержать, дать развиться «росткам» изменений. Такое управление очень близко идее эффективного управления, традиционно господствующей в Китае. В китайской традиции успешным (эффективным) считается такое управленческой воздействие, которое создает благоприятные условия для того, чтобы «семена» или «ростки» изменений, содержащиеся в той или иной среде, ситуации, сфере жизни, смогли естественно «прорости и развиться». Чем меньше «насилия» (пусть даже достаточно условного), тем лучше.

В европейских обществах на протяжении многих веков процессы общественных изменений шли достаточно медленно. Технология осуществления изменений была примерно следующей. Сначала «прогрессивные» идеи зарождались в головах отдельных личностей, как правило, философов, религиозных деятелей, ученых (часто эти роли сочетались в одном человеке). Такими личностями были, например, Франциск Ассизский, Томмазо Кампанелла, Жан-Жак Руссо, Джон Локк, Шарль Монтескьё, Адам Смит, Давид Рикардо и другие представители интеллектуальной элиты. Затем в течение длительного времени (иногда нескольких веков) эти идеи становились достоянием (т.е. убеждениями) все более широкого круга людей, прежде всего, образованных слоев общества, а это были, в первую очередь, жители городов. Если рассматривать ситуацию ближе к нашим дням, то число образованных людей практически совпадает в европейских странах с численностью взрослого населения, поэтому процесс диффузии новых идей ускоряется многократно. Этим объясняется возросший темп общественных изменений. Кроме того, процесс распространения новых идей в наши дни значительно ускоряется и упрощается за счет использования современных социальных технологий «управления обществом», отсутствовавших в Средние века [3]. Но, за этим существенным исключением, технология остается прежней. После того, как новая идея приобрела себе сторонников среди образованных слоев населения, она попадает в эпицентр широких общественных дискуссий, постепенно становясь «интеллектуальным достоянием» широкой общественности, а не только общественных элит.  И затем, когда идея почти буквально «овладела массами», выразители интересов разных слоев населения — политические силы (партии, отдельные политические деятели) — начинают процесс ее практической реализации через механизм сначала политического, а затем и законодательного процесса. Идея изменений воплощается в нормативных актах, государственной политике, мерах государственной поддержки и т.д., т.е. для ее реализации задействуется не только общественный, но и государственный механизм. Но суть данной управленческой модели состоит в том, что само искусственное воздействие начинает осуществляться только тогда, когда общество уже готово к изменениям, готово их воспринять и реализовывать. Государство легализует процесс, обеспечивает его поддержкой, определяет «правила игры» (условия его осуществления), но не приступает к этому до того момента, как общество «созрело», «доросло» до изменений. Следует отметить, что с появлением «четвертой власти» — масс-медиа —  процесс не только ускорился, но и несколько модифицировался: с помощью масс-медиа и других средств массового воздействия можно не только распространять информацию о новых идеях, но и формировать «общественное мнение», доходя до манипулирования сознанием и использования фальсификаций. Вследствие появления новых социальных технологий «управления обществом», искусственная составляющая процессов общественных изменений стала все более очевидной и влиятельной, однако в европейских странах по-прежнему максимально учитываются естественные предпосылки любых изменений, культивируются отечественные идеи и ценности, и процессы изменений по-прежнему носят, скорее, эволюционный характер, т.е. не противоречат всему ходу предшествовавшего развития данных обществ. Например, как мы можем видеть, процесс формирования единой Европы идет на протяжении уже многих десятилетий, то быстрее, то медленнее, с переменной скоростью, и до сих пор не закончен. Он не форсируется, когда на пути реализации идеи единого континента встречаются трудности. Рассматриваются даже возможности некоторого обратного движения.

Стоит особо подчеркнуть, что «роскошь» использования модели управляемой эволюции может себе позволить общество, которое не то чтобы никуда не торопится, но, по крайней мере, не ощущает себя отстающим и вынужденным кого-то догонять. Мы полагаем, что именно это ощущение, которое имеется или отсутствует у элит того или иного общества,  является ключевым фактором при выборе конкретной модели управления процессами общественных изменений [4].

Примеры использования модели реформирования

Примером модели реформирования (от лат. reformo — «преображение, улучшение, преобразование, переделывание») может служить современный Китай. Инициированные в конце 1970-х годов значительные общественные изменения осуществляются как с помощью заимствования некоторых идей извне, так и с разумной опорой на национальные традиции, взгляды и ценности. Заимствуя положения некоторых западных наук (экономической теории, урбанистики), Китай сохраняет свою специфику, в частности, в определении размеров и состава отраслей социальной сферы (здравоохранение, образование, пенсионное и социальное обеспечение). Китайское руководство понимает полезность изменения китайской экономики в направлении приобретения ею некоторых сходных черт с экономиками наиболее развитых стран мира, но одновременно осознаёт важность сохранения ведущей роли политического руководства и господствующих религиозных ценностей в общественной жизни, что традиционно было свойственно китайскому обществу в разные эпохи. Деятельность китайского руководства свидетельствует о том, что естественная составляющая процессов общественных изменений учитывается, притом весьма сознательно и ответственно. Процессы изменений инициированы «сверху», без проведения многолетней подготовительной работы, и эти процессы оказываются как бы спрессованными во времени. Это можно объяснить необходимостью реализации идеологии «догоняющего развития». Именно осознание значительного отставания по уровню социально-экономического развития от западных стран заставило китайское политическое руководство инициировать процессы изменений, используя модель реформирования.

Пожалуй, только в одном аспекте изменений китайское руководство приблизилось к тонкой грани между реформированием и модернизацией. Китай намеренно (искусственно) повышает уровень своей урбанизации, прибегая к различным схемам: и стимулируя переезд сельских жителей в города, и присоединяя сельские населенные пункты к крупным городам, и проводя интенсивную урбанистическую застройку сельской местности, расположенной между крупными городами [5]. Осуществляя эти действия, китайское руководство немного рискует, т.к. патриархальные китайские ценности поддерживаются, сохраняются почти в полной неприкосновенности именно в сельской местности, ведь Китай всегда был сельскохозяйственной страной. Сельское население, носитель традиционных ценностей, конечно, все еще слишком многочисленно для того, чтобы рост уровня урбанизации представлял в ближайшем будущем реальную угрозу утраты традиционных оснований жизни. Однако в более отдаленной перспективе сдвиг соотношения сельского и городского населения, распространение городского образа жизни могут вызвать некоторые необратимые изменения в системе ценностей, в национальном менталитете, а ведь именно менталитет, господствующие ценности, трудовая этика, культура являются ключевыми факторами национальной конкурентоспособности в современную эпоху.

В российской истории процессы значительных общественных изменений по модели реформирования были начаты во второй половине XIX века Александром II Освободителем. Его «команда», а также последующие реформаторы, к которым логичным будет отнести С. Витте  и П. Столыпина, провели существенные преобразования во многих сферах жизни и деятельности российского общества. Эти изменения в определенной степени опирались на отечественную «почву», т.к. соответствовали «чаяниям» населения, и не только образованного, но в то же время это была попытка заимствовать ряд «прогрессивных» западных идей (например, представления о свободе и равноправии, необходимости местного самоуправления). Реформы также были инициированы «сверху», однако надо признать, что определенная подготовительная работа обществом была проделана. На протяжении нескольких десятилетий образованные слои российского общества обсуждали идеи реформ, причем это была достаточно свободная, можно сказать, «демократичная» дискуссия, в ходе которой даже оформилось два оппозиционных течения — «западники» (сторонники реформирования) и «славянофилы» (сторонники эволюционного пути развития). Реформы проводились относительно неспешно, постепенно, шли с перерывами и заняли несколько десятилетий. Они дважды прерывались: в первом случае реформы были остановлены в связи с убийством царя Александра II, а во втором случае, уже окончательно — в связи с началом Первой мировой войны. Вероятно, лучше всех причину всех трудностей в осуществлении этих реформ определил историк В. Ключевский. В 1911 году он сформулировал своеобразный «Закон жизни отсталых государств или народов среди опередивших» — нужда реформ назревает раньше, чем народ созреет для реформы. Необходимость ускоренного движения вдогонку ведет к перениманию чужого наскоро [6].

Примеры реализации модернизационной модели

В качестве примеров модернизационной модели управления процессами общественных изменений можно привести так называемые «реформы» Петра I, длившиеся примерно 20 лет, а также преобразования, которые проводились в СССР в 1930-1950-е годы под руководством И. Сталина. Сам термин модернизация (от лат. mŏdŏ — «недавно, только что»), понимаемый буквально, означает «осовременивание», т.е. попытку сделать нечто, очень отсталое и устаревшее, более соответствующим времени, более передовым.

Причиной изменений, отчетливо осознаваемой лидером страны, являлась необходимость преодолеть «отсталость» страны от развитых стран Европы. Было намерение преодолеть отсталость, в первую очередь, отраслевой структуры  национального хозяйства, не позволявшую достичь соответствующего уровня цивилизации, воспользоваться теми «благами и преимуществами», которые предлагала современная цивилизация. Процессы изменений шли в том и другом случае по трем основным направлениям: во-первых, изменение системы государственного управления; во-вторых, изменение отраслевой структуры хозяйства; в-третьих, изменение образа жизни людей.

Технология модернизации достаточно проста. Идеи исходят от лидера, он собирает команду (не единомышленников, а преданных помощников), выстраивает исполнительную вертикаль власти, создает репрессивный аппарат (Тайная канцелярия, НКВД) и насильственными методами реализует свои идеи, свои представления о «передовом» способе производства и образе жизни.

Поскольку Сталинская модернизация осуществлялась спустя 200 лет после Петровской, то в его технологии появился некий дополнительный инструмент в виде идеологии. Пропагандистская машина, включавшая «важнейшее из искусств», в определенной степени облегчала модернизационные усилия руководства страны, производила своего рода «пряник», в дополнение к традиционному «кнуту» репрессивных мер.

Модернизация уже по самой своей сути есть процесс искусственного преобразования существующего устройства общества с целью сделать это устройство по возможности похожим на некий внешний образец, более «передовой». Так было в случае Петровской модернизации, когда за образец были приняты Голландия и Германия с их экономическими отношениями и укладом жизни. Сталинская модернизация была намного сложнее по целям, т.к., с одной стороны, должна была создать в России передовую структур хозяйства по образцу Великобритании и США, а, с другой стороны, реализовать некую идеальную модель отношений (создать новую общность), не имевшую реального прототипа.

Учитывая глубокую личную озабоченность лидера страны ее значительным отставанием и его убежденность, что кроме него эту задачу никто не сможет решить, можно легко понять, что модернизационный процесс по срокам совпадает с периодом активности данного лидера. Никакого предварительного подготовительного процесса быть не может, никакого рефлексивного учета естественных предпосылок для данного процесса — тоже. Модернизация страны воспринимается лидером как его личная сверх-цель, миссия, а всем обществом — как некое сверх-усилие над собой, сопряженное с насилием.

Примеры использования модели трансформации

Трансформация (от лат. transformātĭo — «преобразование, изменение формы, превращение, преображение»), как управленческая модель, означает, по сути, кардинальную смену формы, но поскольку форма и содержание находятся в диалектическом единстве, то, в конечном итоге, такое «преобразование» означает практический слом всего существующего общественного устройства.

Россия на протяжении всего одного века пережила две трансформации — государственные перевороты и гражданское противостояние в 1917-1930-х гг. и «перестройку» в 1986-2000 гг.

Для этого периода характерно почти полное отсутствие позитивных изменений, но зато полное разрушение всех основ существующего общественного устройства. Общественные изменения происходят стремительно, как с человеческими жертвами, так и без. Характерной особенностью также является почти полная неожиданность, даже непредсказуемость происходящих изменений не только для подавляющего большинства населения, но порой и для их непосредственных организаторов. (Анализ тех сил, которые стоят за спинами непосредственных организаторов, не является предметом данной статьи). Трансформация напоминает освобождение «джина из бутылки», т.к. слом общественного устройства — дело не обычное и не совсем привычное в истории человеческих обществ. Вообще, любые социальные революции являются  трансформациями, которые существенно меняют общественный строй, однако только в ХХ веке трансформации вызывали такие значительные, даже необратимые изменения в обществах разных стран. Буржуазные революции Средних веков приводили к смене одного монарха другим, но не к замене монархии на другую форму правления. Революции в ХХ веке в ряде стран Африки, Азии и Латинской Америки привели к установлению в них социалистического общественного строя, создававшегося не по образцу чего-то, реально существующего и доказавшего свои преимущества, а в соответствии с идеальной моделью, которая только начала реализовываться в СССР и чьи достоинства были еще не доказаны.

«Перестройку», начавшуюся в СССР в 1986 году, нельзя назвать революцией в привычном смысле этого слова, однако ей свойственны все признаки трансформации. Она была проведена в «рекордно» короткие сроки, волевым усилием «сверху», т.е. носила абсолютно искусственный характер, и в ее ходе не было никаких попыток рефлексивно оценить ее органичность, релевантность, т.е. соответствие традиционным ценностям, представлениям, пресловутому национальному менталитету и т.д.

Трансформация, в отличие от модернизации, затрагивает даже не многие, а абсолютно все сферы жизнедеятельности общества. Она изменяет не только те сферы, которые ответственны за развитие, но и те, которые обеспечивают функционирование, повседневное жизнеобеспечение общества. Так, и после 1917 года, и в период «перестройки» едва ли не самыми болезненными стали негативные изменения в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Большевики разрушили сложившуюся систему домовладения и жилищного обслуживания, и потребовалось несколько десятилетий, пока, наконец, примерно к началу Великой отечественной войны, была создана хоть какая-то внятная система взамен сломанной дореволюционной. Точно так же сейчас в российском ЖКХ до сих пор не создано более или менее понятной, действенной (не говоря уже, эффективной) системы взамен сломанной советской. Это означает, что российское общество пережило именно трансформацию, т.к. были затронуты самые основы жизнедеятельности, те «структуры повседневности», о которых писал Ф. Бродель [7]. А время с 2000-го по 2010-й год можно определить, как период «реанимации и реабилитации» после перенесенной страной «шоковой терапии».

Последствия реализации различных моделей в России и в мире

Какие последствия имеет для страны использование каждой из моделей?

Модель управляемой эволюции реализуется в странах Запада перманентно, на протяжении уже нескольких веков. Следствием являются постоянно идущие и ощущаемые в качестве «естественных» изменения во всех сферах жизни и деятельности общества. Можно сказать, что эта модель является максимально приближенной к эволюционному процессу. Она сформировала своего рода привычку к обновлению, к внедрению инноваций в различных сферах деятельности. Постоянное обновление, постоянные изменения, действительно, стали ценностью, разделяемой самыми широкими слоями общества, а не только политиками и учеными. Возможно, западное общество готово, скорее, к улучшающим, а не к радикальным инновациям. Однако, в целом, общество, готовое к постоянным небольшим переменам, само участвующее в них, является не только достаточно адаптивным и жизнеспособным, но и сохраняет свою аутентичность, идентичность самому себе, а, кроме того, имеет стабильное настоящее и достаточно предсказуемое будущее. Все это создает благоприятные условия для долгосрочного инвестирования и устойчивого экономического роста.

Реформирование, в отличие от управляемой эволюции, не является столь длительным процессом, поскольку никакое общество не может выдержать слишком затянувшийся процесс существенных, значительных изменений, тем более, привносимых извне. Любые реформы приходят к своему логическому завершению либо бывают прерваны привходящими обстоятельствами. Последствиями реформ обычно являются некие новые состояния многих сфер общественной жизнедеятельности, а также некоторые изменения в общественных взглядах, отношениях, взаимодействиях, поскольку для адаптации к изменившимся системам деятельности членам общества приходится осваивать новые модели поведения и схемы взаимодействия. Кроме того, реформирование обычно всё же сопровождается определенной разъяснительной (пропагандистской, просветительской) работой, что тоже способствует  освоению новшеств, не только на уровне инструментов, средств, способов, техник, но и на уровне деятельностных оснований, целей и ценностей.

Основной проблемой является обеспечение устойчивости изменений, закрепления их в знаниях, опыте, привычках людей, а также в каких-то общественных институтах. Успешность российских реформ второй половины XIX века очень трудно оценить. С одной стороны, например, земство стало, по признанию М. Вебера, «бесценным вкладом России в мировую сокровищницу форм публичной власти» [8]. Освобождение крестьянства, безусловно, начало процесс избавления России от рабства (во всех его проявлениях). Реформы С. Витте и П. Столыпина, которые явились продолжением реформ Александра II, способствовали интенсивному освоению пустовавших пространств Сибири, что, без сомнения, до сих пор имеет огромное геополитическое значение.  Однако одновременно с процессами реформирования в стране разворачивалась антиправительственная, антигосударственная активность, крепли оппозиционные настроения. Можно сказать, что их укрепление, в определенном смысле, тоже явилось следствием реформ.

Китайские реформы еще не завершены, поэтому пока судить обо всех последствиях этого реформирования еще рано. Хотя его промежуточные результаты видны сейчас — китайская экономика выходит на первые позиции в мире, уровень благосостояния жителей постепенно растет. Но говорить об окончательных последствиях, о том, к чему в итоге приведут эти реформы, будет возможно только спустя несколько десятилетий, когда проявятся более отдаленные и более глубинные последствия проводимых изменений.

Последствиями двух пережитых Россией модернизаций стали, во-первых, кардинальные изменения в структуре хозяйства страны. В результате Петровской модернизации в России появились или окрепли добывающие отрасли, судостроение, металлургия, оборонная промышленность (в той степени, в какой это название применимо к XVIII веку), а также сфера культуры, образование и наука. В результате Сталинской модернизации в СССР оказались более всего развиты оборонная и космическая промышленность, тяжелая промышленность, а также технические науки, образование и культура.  Для своего времени это были достаточно передовые сферы деятельности, так что можно сказать, что модернизация («осовременивание») достигала своей цели — преодолевала отставание от развитых стран.

Однако, анализируя и тот, и другой случай, нельзя сказать, что модернизация обеспечивает устойчивость своих достижений, стабильную воспроизводимость своих результатов. Отставание достаточно скоро восстанавливается, и опять возникает потребность в догоняющем движении.

Вторым очевидным последствием двух российских модернизаций становилась новая система государственного управления. Но если созданная Петром I система, претерпев многочисленные частные изменения и дополнения, просуществовала, в целом, почти два столетия, то созданная Сталиным жесткая система прекратила, по сути, свое существование с уходом из жизни ее создателя. Ее более «мягкий» и менее результативный вариант просуществовал еще чуть более трех десятилетий.

Гораздо более долгосрочные последствия вызывает такой аспект модернизации, как изменение образа жизни людей. Россия после Петровской модернизации стала необратимо другой страной. Россия перестала быть страной с патриархальным, традиционным обществом (как Китай, Индия, Япония до их открытия западным миром) и вошла в сообщество «цивилизованных» стран. Все политические события, которые происходили далее в России, являлись прямым или косвенным следствием Петровской модернизации едва ли не в большей степени, чем всей предыдущей многовековой истории страны.

Изменение образа жизни, системы ценностных ориентаций россиян, ставшее следствием Сталинской модернизации, является не менее драматичным. Страна опять стала другой, стремительно утратив преемственность с дореволюционной Россией. И. Сталин, опираясь на труды идеологов коммунизма, осуществил насильственными методами формирование нового общества, основанного на тотальном огосударствлении не только собственности, но и всей частной жизни людей. Долгосрочные последствия этой модернизации будут, вероятно, еще долго сказываться, даже несмотря на случившуюся в конце ХХ века трансформацию.

Последствия трансформаций можно определить как катастрофические. Причем, эта оценка не носит никакого эмоционального оттенка. Одномоментное разрушение господствующего общественного строя, каким бы он ни был, для любой страны является именно катастрофой, т.к. при этом разрушаются не только государственные, но и общественные институты, те самые «структуры повседневности». Например, одним из необратимых последствий российской «перестройки», (хотя, разумеется, вина здесь не только этого процесса) является катастрофически снизившаяся грамотность населения страны в плане владения русским языком. По нашим оценкам, до 90% населения, включая людей с ученой степенью, неудовлетворительно понимают и используют идиоматические, лексические, стилистические и прочие конструкции русского языка, устойчиво нарушают правила русской орфографии и пунктуации.

Разрушение основ жизни отбрасывает страну назад, в прошлое, т.е. возвращает людей к состоянию выживания, к заботам о повседневном существовании, и абсолютно тормозит все процессы развития, делает неактуальными все прогрессивные идеи и начинания. Ни о каких инновациях в такие моменты истории речь просто не может идти. Трансформации производят своего рода «разрыв», «провал» в истории страны, приводящий к значительному, хотя, возможно, и кратковременному, регрессу в общественных процессах.

Трансформации могут приводить к расколу государственного образования на несколько частей или вообще к его исчезновению с карты мира, что можно видеть на примере Югославии. Этот пример особенно показателен.  Государство Югославия было создано в результате внешнего (искусственного) управленческого воздействия, которое представляло собой трансформацию на европейском политическом пространстве после окончания Второй мировой войны, и исчезло это государство в результате следующей трансформации, также организованной силами извне на том же пространстве по окончании холодной войны.

Таким образом, трансформация представляет собой реальную угрозу геополитическому положению, безопасности страны и ее целостности.

Перспективы использования различных управленческих моделей в России

Модель управляемой эволюции, при всей ее привлекательности, вряд ли может использоваться в России, т.к. отсутствуют необходимые условия и предпосылки для этого. Необходимо изменение базовой психологической установки правящих элит на «догоняющее развитие». Нужен эффективно работающий механизм общественной рефлексии и само-рефлексии, позволяющий проводить фильтрацию «новых» идей, оценку их релевантности, а также своевременности их реализации. Неотъемлемой и одной из важнейших частей этого механизма должно стать гражданское общество, не номинальное, а реальное. И еще одним необходимым элементом должна стать разработка и использование изощренных и эффективных социальных технологий, обеспечивающих национальную самостоятельность (суверенность) в выборе ведущих идей и направлений общественных изменений.

Поскольку страна еще не успела оправиться от недавней трансформации («шоковой терапии» перехода к «рынку»), то можно с уверенностью утверждать, что еще одной трансформации Россия просто не переживет, поэтому этого сценария разворачивания российской истории следует избегать любыми способами.

Модернизация как вариант «ускорения хода истории» и интенсификации протекания общественных процессов в настоящее время официально обсуждается в качестве возможного сценария общественного развития. Обращение к этой модели обусловлено осознанием очередного отставания страны в глобальной конкуренции. Официально констатируется факт  наличия устаревшей отраслевой структуры хозяйства, многократно делаются заявления о необходимости «слезть с нефтяной иглы» и звучат призывы «встать на инновационный путь развития». Демонстрируется решимость осуществить перевод хозяйства страны на «новые рельсы» в течение достаточно короткого периода времени (создание госкорпораций Ростехнологии и Роснанотех, фонда «Сколково»).

Если обратиться к зарубежному опыту использования модели модернизации в недавнем прошлом, то можно вспомнить наиболее яркие примеры «азиатских тигров»: Южной Кореи, Сингапура, Гонконга, Тайваня. Эти страны, действительно, осуществили в 1960-1980-х гг. модернизацию в достаточно короткие сроки, за счет серьезных управленческих (искусственных) усилий, но без применения методов физического воздействия, «вытащив» свои страны из патриархальности. Однако специфика их ситуации состояла в том, что свой «прорыв» они осуществили из состояния крайней бедности, даже нищеты, их население готово было работать по 12-14 часов в сутки, почти без выходных. Их трудовая этика значительно отличается от российской, их политическая ситуация характеризуется стабильностью и предсказуемостью, поэтому они предоставляли благоприятные условия для прямых иностранных инвестиций. Их общественные элиты объединены общенациональными задачами, поддерживают и продвигают разделяемые всем обществом ценности.

Все эти условия отсутствуют в России в настоящее время. Модернизация вообще возможна только за счет огромного напряжения физических и духовных сил общества, и это напряжение должно очень эффективно стимулироваться. В Петровские и Сталинские времена напряжение народных сил «стимулировалось» государством весьма энергично и, конечно, приносило свои плоды. Трудно представить, какими средствами можно простимулировать подобное напряжение в России в XXI веке, особенно после недавно пережитой «шоковой терапии», ведь одними только финансовыми вложениями, какими бы крупными они ни были, задачи модернизации не решаются.

Модель реформирования, как представляется, является наиболее приемлемой и желательной для ее реализации в России. Конечно, таким способом отставание в «капиталистическом соревновании» не может быть преодолено быстро, однако, во-первых, хочется надеяться, что конец света не наступит не только в 2012, но и в 2112 году, т.е. не стоит слишком сильно торопиться с переменами. А, во-вторых, психические, нравственные, культурные, даже человеческие потери, которые общество несет в ходе и в результате применения таких моделей, как трансформация и модернизация, могут быть настолько велики, что не смогут быть компенсированы никаким временным экономическим или технологическим выигрышем. Потеря само-идентичности, утрата связи с прошлым, разрыв преемственности поколений, стирание исторической памяти — всё это означает, что страна просто перестает быть собой. Зачем и кому тогда вообще нужны такие перемены, и кто, в конечном итоге, окажется победителем?

Литература

1.     Drucker P. The Age of Discontinuity: Guidelines to Our Changing Society. New-York: Transaction Publishers. 1992. 420 p.

2.     Иное: хрестоматия нового российского самосознания в III томах, Москва.1995.

3.     Гапоненко А. Современные американские социальные технологии и возможности их практического применения Россией [Электронный ресурс] // Институт динамического консерватизма. URL: http://www.dynacon.ru/content/articles/380/. (дата обращения: 05.01.2011).

4.     Крайнов Г. «Догоняющие» реформы в России: история и современность // Современные проблемы науки и образования. – 2009. – № 6 – С. 117-118.

5.     Кастельс М. Урбанизация в третьем тысячелетии: мегаполисы [Электронный ресурс] // 1997-2009 Байкальская международная бизнес-школа ИГУ. URL: http://www.buk.irk.ru/library/book /texts/mankast/chapter6/mega.htm.  (дата обращения: 27.12.2007).

6.     Ключевский В. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. М., 1968. С.316.

7.     Бродель Ф. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М.: Прогресс. 1986. 625 с.

8.     Weber M. The Russian Revolutions. Cambridge: Polity Press. 1995.

***************

В несколько «усеченном» варианте эта статья опубликована в журнале «Стратегия России», №2, февраль 2011 г. под заголовком «Модернизация, трансформация, реформа».

Реклама

Об авторе elenaestrellita

I'm interested in: Music, Cities (Urban Development), Travelling, Foreign Languages, Reading, Ping-pong
Галерея | Запись опубликована в рубрике Мир с метками , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s