Что делать, когда в конце тоннеля гаснет свет?

Один авторитетный политический деятель Запада (кажется, У. Черчиль) оставил в назидание начинающим политикам некую заповедь: «Никогда не произносите хороший спич только один раз». Постараюсь воспользоваться этой рекомендацией «на полную катушку».

Размещенная здесь статья была опубликована в газете «Экономика. Право. Менеджмент» (Иркутск, Изд-во ИГЭА) весной 1999 года.  От текста так и веет юношеской простотой и наивностью. То были первые пост-перестроечные годы, все еще были полны надежд, и всем казалось, что виден свет в конце тоннеля.


И дым Отечества нам …

Я, конечно, презираю Отечество мое до глубины души, но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство.

А.С. Пушкин

Побывав в двух европейских странах, я для себя совершенно четко определила истоки всех наших российских проблем. Они — в культуре. Нельзя сказать, что в ее отсутствии. Она есть, такая, какая есть, просто она слишком сильно отличается от других.

Например, они там, во Франции, даже революцию сделали по-другому. Генеральная дирекция государственного управления была создана Людовиком XV в 1780 г. Революция произошла в 1789 г., Людовику XV отрубили голову, а созданная им Дирекция до сих пор исправно выполняет свои функции. Почему такое оказалось возможным? Видимо, потому, что в их культуре имеется возможность отделить всплески эмоций от трезвой оценки полезности тех или иных вещей.

Еще, видимо, в их культуре заложено понимание одной очевидной вещи: больше всего человеку нужна стабильность, уверенность в завтрашнем дне, хоть небольшая, но гарантия сохранения достигнутого уровня жизни. Согласно социологическим исследованиям, только примерно десять процентов населения имеют «предпринимательскую жилку». А остальные девяносто  процентов — это обыватели. И слово это — не ругательное, и люди эти — нормальные. Они просто хотят жить спокойно, просто хотят жить – «быть» (потому и обыватели).

И вот во Франции работа в государственных структурах пользуется огромным спросом, но не потому, что высокооплачиваемая или позволяет извлекать большую личную выгоду из служебного положения, а просто потому, что гарантирует пожизненную занятость. Чиновник не может остаться без работы. Этот простой принцип позволяет «убивать двух зайцев». Во-первых, бороться с психологией временщика, а во-вторых, мотивировать чиновника выполнять свою работу добросовестно, честно, так как боязнь потерять такое место служит очень хорошим стимулом.

А уж шведов нам и вовсе мудрено понять, а перенять их опыт представляется возможным не раньше четвертого тысячелетия. Например, там коммуны сами определяют для себя желательную сумму доходов и запрашивают ее у государства, а государство им это обеспечивает. И вот при такой неслыханной вольности  аппетиты у них достаточно умеренные. Их (аппетитов)  границы устанавливаются не формально, нормативами, а общим уровнем культуры, пониманием того, что если один запросит слишком много, то другому достанется слишком мало, а если всем захочется много и сразу, то в итоге все окажутся «у разбитого корыта».

Еще хочется сказать о трудолюбии, об отношении к труду. Уж очень по-разному оно проявляется у нас и у них. Мы — вначале долго прохлаждаемся, «раскачиваемся», перекуриваем, как будто всячески стараемся оттянуть «приятный» момент начала работы. Затем в авральном режиме, напрягаясь изо всех сил, с огромными и невосполнимыми потерями нервных клеток заканчиваем работу, иногда — в срок, часто — с опозданием.

Они — приступают сразу, работают спокойно, без надрыва, изо дня в день, равномерно распределяя усилия, не демонстрируя геройских марш-бросков на авральном финише.

Можно, конечно, напомнить, что условия труда у них замечательные. Все продумано, просчитано, предусмотрено, все приноровлено для удобства работника. Интересно, кто же им  все это обеспечил? У нас, напротив, условия труда тяжелые, отсутствует элементарное удобство, часто не хватает самого необходимого. Любопытно, кто же нам все это подстроил?  Если мы не можем сами себе создать нормальные условия труда, то, может быть, мы любим не труд, а трудности?

Еще у них принято здороваться. В магазинах, в учреждениях, в гостиницах. Сначала это шокирует, с непривычки даже немного тяготит, а потом привыкаешь и даже получаешь удовольствие. А потом по возвращении на родную землю быстро отвыкаешь после первых же недоуменно-тяжелых взглядов в ответ на твое наивное «Здравствуйте».

Что потрясает при знакомстве с функциями региональных и муниципальных органов власти? «Масштабность» проблем, которые им обычно приходится решать. Самый распространенный пример, на котором они объясняют свою деятельность, — вопрос о месте расположения площадки для выгула собак. Сначала, когда этот пример приводили нам шведские преподаватели на лекциях, мы переглядывались и потихоньку посмеивались над «актуальностью и жизненной важностью» их проблем. Но когда тот же пример использовали уже официальные лица, представители муниципалитетов, нам стало не до смеха.

Нам вдруг открылась бездна, разделяющие наши миры. Мы с грустью поняли, что на их рекомендации, консультации, да и практический опыт рассчитывать абсолютно бесполезно. Они не просто живут в другом мире, не просто ушли далеко вперед от нас. Самое печальное (для нас), что они уже забыли туда дорогу. Забыли, как они туда пришли.

Теперь они могут только рассказывать и показывать нам, как у них в их рациональном мире все замечательно устроено. Но шли они к этому очень давно и  долго, несколько веков, и это во-первых. А во-вторых, они ведь не знали, что построят именно такой мир, а не какой-то другой. Они не разрабатывали проекты своего будущего мироустройства, а просто жили-были. Работали, думали, страдали, любили, боролись, ошибались, пробовали. И вот сложился такой мир. Конечно, они тоже пережили свои революции. Но делали  это тоже достаточно рационально (см. выше).

Сейчас они также продолжают жить-быть, не заглядывая на века вперед. Они, не переставая, строят, складывают свой будущий мир. И его прелесть в том, что они попадут  в него так же естественно, органично, даже неприметно и буднично, как попали в свое настоящее.

А наша проблема — именно в прерывности нашего развития. И беда в том, что эта прерывность — уже наша традиция. Российский философ Владимир Вейдле в своей работе «Три России» (1920-е гг.) описывает историю нашей страны, четко разделенную на три периода: до Петра I, от Петра I до большевиков, и третий период – с 1917 г.

Дважды история России делала крутые повороты. Дважды «огнем и железом» заставляли растоптать и забыть прошлое и начать новую жизнь, которая обязательно должна  была привести в светлое будущее.  Кажется, что сейчас на наших глазах и с нашим участием происходит третий «великий перелом» в судьбе страны. Но, к сожалению, мы не ценим, не осознаем, насколько мы счастливее наших предков. Наши трудности переходного периода — это просто сказка по сравнению с теми ужасами и страданиями, которые пришлось пережить россиянам в эпоху перемен Петра Великого или Ленина «сотоварищи».

Без крови, без миллионов жертв, возможно, возникает новая, четвертая Россия. Единственное, что напоминает прошлые перемены, так это опять — стремление скопировать, перенять уже имеющуюся модель. Петр I пытался копировать голландско-немецкую промышленную модель, «товарищи» в 1917 г. старались воспроизвести промышленную модель США и Англии и скрестить ее с социальной утопией К. Маркса. Наша общая проблема — применение проектного подхода к общественному развитию

В отношении общественной жизни менее всего возможно сознательное задание четкой цели, четкого проекта будущего жизненного устройства. Утописты прошлого рисовали свои прожекты без всякой надежды на их реализацию, так как понимали, насколько сложно (невозможно) ненасильственными методами повернуть все общество к реализации какой-либо определенной цели, проекта жизнеустройства.

Управленцы на государственном уровне могут совершать определенные шаги в направлении, которое они наметили, могут формировать политические взгляды, вводить правовые нормы, культурные образцы, и своей деятельностью способствовать движению общества в нужном  направлении. Но на эту их деятельность будут накладываться многочисленные действия оппонентов и просто других участников общественной жизни, представления, ожидания и действия конкретных групп населения. И в результате наложения всех этих разнонаправленных действий сложится новое общественное состояние, весьма отличающееся от идей и задумок всех участников этого процесса.

Хорошо было бы, если бы мы смогли там, за границей, перенять самую главную идею — перенимать, копировать можно и нужно, но нельзя заставлять перенимать, подражать, копировать. Нельзя сознательно (то есть принудительно) пытаться строить общественное устройство по образцу, часто единственному.  Кто знает, может быть наилучшим вариантом устройства органов государственной власти для нас будет модель Мавритании, наилучшей экономической системой — система Бразилии, а образцовой политической системой — смесь индийской, сингапурской и коста-рикской. Это шутка, но, как и в любой другой, в ней есть только доля шутки.

Какой вывод можно сделать из всего этого? Культурные основания жизни людей — наименее поддающийся изменению материал. Перестройка в советском обществе смогла только немного расшатать эти основания, но серьезная их смена — дело, кажется, даже не десятилетий.

Но на такой грустной ноте заканчивать не хочется.  Тем более что поводов для оптимизма все-таки достаточно. Настоящие революции происходят не в возне политиков вокруг «высоких» кресел, а в сознании людей. Это — подлинные революции, революции духа. И кризисы тоже происходят не в экономике или политике, а в сознании людей. Как сказал один современный российский философ, «описание нами того, что происходит вне нас, как кризис, есть характеристика нас».

Если мы перестанем воспринимать происходящее, как кризис,  перестанем метаться в поисках  известных (только не нам) путей выхода из него, то есть надежда, что когда-нибудь иностранцы начнут ездить к нам не как в зоопарк или в зону риска, пощекотать нервы, а просто «повидать мир», как мы сейчас ездим к ним.

Elena_M


И вот на дворе 2011 год. Что же мы имеем на сегодняшний день? К чему пришли?

К сожалению, от прежней наивной веры «в лучшую жизнь» не осталось и следа. Лет 5-6 назад мы еще видели свет, слабо маячивший в конце тоннеля, только тоннель всё никак не кончался. Теперь мы обнаружили, что свет в конце тоннеля вообще погас. Все несуразицы, недостатки, неполадки, изъяны, постоянно и непрестанно происходящие в нашей жизни, перестали восприниматься как временные и случайные недоразумения, а сложились, как пазл, в связную систему намеренных действий, во внятную (хотя и не предъявляемую народу) политику.

Достаточно прочитать всего одну статью из множества подобных, чтобы всё понять и перестать «надеяться и ждать» светлого будущего. Оно не наступит. «Общество всеобщего благоденствия» — это не для нас и не про нас.

Почему нынешние чекисты не любят Родину

Только не надо вдаваться в пессимизм. Надо жить счастливо. В светлом настоящем. Высшая мудрость — в этом. «Если хочешь быть счастливым, ……. …» Продолжение известно всем.

Реклама

Об авторе elenaestrellita

I'm interested in: Music, Cities (Urban Development), Travelling, Foreign Languages, Reading, Ping-pong
Галерея | Запись опубликована в рубрике Мир с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Что делать, когда в конце тоннеля гаснет свет?»

  1. Как-то не хочется верить, что всё так безнадёжно… А статья отличная, и нисколько не устарела!

  2. Elena_M:

    Да, к сожалению, и тема не устарела, и сдвигов никаких к лучшему нет и не предвидится.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s